cyprus24

 

Хочу коснуться очень холиварной темы на Кипре: качества кипрской медицины.

Три недели мы с женой по 12 часов в день сидели у кровати больной тещи в государственном госпитале Пафоса и имели возможности наблюдать все детали того, как функционирует эта медицина. Оба мы, и я и жена, имеем достаточно четкое представление о том, как эта медицина должна работать. Кроме того, у жены за спиной многолетний опыт работы в кардиологии 4-й градской больницы в Москве, и она имела возможность сравнить на практике «здесь» и «там».

Я знаю, что русские, живущие не Кипре обожают ругать кипрскую медицину.

А я буду только хвалить, и хвалить сильно, мы нашли качество кипрской медицины и качество работы госпиталя – чрезвычайно высоким. Впрочем, по порядку.

Служба скорой помощи

Теще внезапно стало плохо, и мы вызвали государственную скорую. От станции скорой помощи до нашего дома – минут 15. Но скорая была на месте уже через три минуты. Каким образом она примчалась так быстро, не знаю. Уже потом, в госпитале я слышал, от других больных, что к ним тоже приезжали в течение нескольких минут. Видимо мобильные бригады скорой дежурят в разных частых города.

Скорая укомплектована самой современной аппаратурой, по самое не могу, в Москве только реанимобили имеют что-то подобное. Бригада действовала быстро, четко, профессионально. У тещи, надо сказать, очень плохие сосуды и попасть в вену, поставить капельницу, взять анализы – всегда большая проблема. Медик на скорой сделал это прямо на ходу. Поставил катетер, ввел препараты, сразу взял все анализы.

Приемный покой

Приемные покои в государственных госпиталях Кипра действуют по правилам военной медицины. Прямо на входе фельдшер производит сортировку больных по категориям: экстренные, срочные, «могут подождать».

Я часто читаю жалобы на «кипрскую медицину» в русских группах Кипра в духе: «Пока тут ждешь медпомощи, можно умереть, я лично со сломанным пальцем два часа в ожидании просидел». А это означает лишь то, что пока вы сидели со сломанным пальцем, врачи за стеной спасали больного с инфарктом.

Мы попали в категорию «экстренных», с ходу, прямо со скорой – на томограф, результаты анализов были готовы в течение нескольких минут. Приняли решение: госпитализация, домой вас отпустить не имеем права. Первыми появились интерны из отделения, потом врач, бригада медсестер с специальной кроватью на колесах.

Прямо на ходу кололись препараты, ставилась капельница, собирался анамнез, четко, без малейшего сбоя, как хорошо смазанный механизм. Все так, как должно быть, как учат в мединститутах, но чего никогда не бывает в российских госпиталях.

Терапевтическое отделение

За все время пребывания там жена регулярно восклицала: «Боже! Это всё как должно быть, в идеале, как в учебнике! В России так никогда не будет.»

А у меня лично работа госпиталя вызывала ощущение, что я нахожусь в хорошо отлаженном роботизированном заводском цехе по ремонту людей.

В отличие от частного госпиталя, о котором я писал в прошлый раз, здешние палаты ничуть не напоминают номер пятизвездого отеля. Это именно – больничные палаты, на несколько кроватей. В «нашей» палате было четыре кровати. На этом сходство с московскими больницами заканчивалось.

Палаты не делятся на женские и мужские. Лежат вперемешку. Приватность обеспечивается ширмами, при помощи которых пространство вокруг каждой кровати можно в течение десяти секунд превратить в индивидуальный бокс. Довольно просторный. На каждую кровать в палате отводится пространство около 9 квадратных метров.

Сами кровати специализированные, медицинские, автоматические, оснащенные пультом управления, при помощи которого можно регулировать наклон каждой части кровати и придавать ей любую форму. Кровати на колесах. Поэтому никаких «каталок», «перекладывания больных и пр». Прямо на кроватях больных возят на процедуры, на обследования. Передвижная рентгеновская установка с защитными экранами ездит по палатам сама, чтобы не тягать лишний раз тяжелых больных.

Капельницы ставят не «на глазок», специальные регулирующие компьютеры дозируют подачу растворов с прецизионной точностью.

Оснащенность персоналом – впечатляет. Не две постовых сестры на отделение из 90 пациентов, как в Москве, а полторы-две медсестры на каждого больного. Во всяком случае именно такое ощущение складывается, точно их посчитать не удалось. Ночью, как минимум одна сестра на палату. И полно интернов. Которые активно во всем участвуют, учатся, не брезгуют манипуляциями.

Манипуляции – организованны по-военному. У каждой кровати – лист с назначениями. Результаты последних анализов. И таблица с назначениями, в которой сестра или интерн расписываются за каждую манипуляцию, строго по времени. Без пропусков и опозданий. Рабочие детали конвейера.

Врачебные обходы – несколько раз в день. Три раза в неделю обход главврача. С главрачем – толпа терапевтов и специалистов. Вникают во все серьезно. У каждой кровати – обсуждения, консилиумы, по результатам которых тут же назначаются анализы, исследования, которые экстренно исполняются. Через полчаса, по завершении обхода главврач может вернуться, поинтересоваться, а какой там результат УЗИ и тут же вызвать специалиста для консультации. В нашем случае такое было несколько раз.

Глядя на все это, начинаешь сомневаться, а так ли уж нужны доктора Хаусы. Нет, наверное, все же нужны. Но и вот такой коллективный разум отлично работает.

Мы четко понимаем, что, если бы эта ситуация случилась бы в Москве, моей тещи сейчас бы не было в живых.

Потому что тот редкий диагноз, который ей сразу же поставили в приемном отделении, требовал анализа, который в Москве в лучшем бы случае сделали бы «на следующий день, когда заработает лаборатория», а тут его сделали пока везли от скорой до приемного.

Потому что в Москве ей не стали бы вызывать из дома нефролога в вечер выходного дня и вызывать из дома кардиолога глубокой ночью, отложили бы до утра. Если бы вообще вызвали.

В Москве ее не потащили бы на гемодиализ в десять часов вечера, и даже не стали бы делать в девять часов вечера тот анализ, который показал экстренную необходимость такого диализа. Отложили бы «до утра, когда заработает лаборатория»

И прочая… прочая… прочая…

Вы знаете какой запах стоит в отделении московской больницы, где находятся исключительно тяжелые лежачие больные? Если бывали, то знаете. Забыть это невозможно.

Извините за такие интимные подробности, но такая категория медицинского оборудования, как «судно», здесь неизвестна в принципе. Проблема «по-маленькому» тут решается установкой катетера «по умолчанию» всем вновь поступившим. Проблема «по большому» решается подгузниками и появлением бригады медсестер в течение минут после того, как «случилось», которые тут же проводят все необходимые гигиенические процедуры.

И очень важное отличие заключается в том, что здесь врачи действуют без оглядки на страховые правила ОМС, тут вы никогда не услышите «вам необходимо провести это исследование, но, к сожалению, оно не предусмотрено стандартами ОМС». Или «вам бы надо обследовать почки, но основной диагноз у вас по легким и страховая не позволит». Тут врачи делают все возможное по максимуму, чтобы помочь больному, всё что считают нужным, что им диктует их профессионализм и заветы Гиппократа. Которые тут – не пустой звук.

Обсудить статью